Городской человек из центральной России, впервые оказавшийся на морском побережье, должен держать ухо востро, особенно в местах глухих и безлюдных. Гуляешь себе по берегу моря или даже океана, топчешь ногою влажный песок, радуешься общению с первозданной природой, и вдруг вода начинает набегать на сушу.
Думаешь, просто волна высокая, ан нет — вода настойчиво бежит дальше и дальше. Не иначе, новый вселенский потоп. Хорошо, если поблизости найдется свой Арарат, хотя бы пятиметровый. Иначе скверно. Порой и местные жители пропадают, рыбаки, — что уж говорить о сугубо сухопутных литераторах…
Залезешь на глыбу, смотришь, как море окружает тебя, подступая ближе и ближе к подошвам, и только гадаешь — отчего это потоп начался именно во время вояжа? Так и утонешь, толком не повидав Настоящей Заграницы, не ознакомясь с жизнью английской глубинки.
Но вода, вдоволь попугав, прибывать перестает, а затем, спустя томительные часы (или растянувшиеся минуты), начинает возвращаться в море столь же стремительно и непонятно. И лишь потом, когда топчешь песок уже совершенно мокрый, покрытый дарами моря (большей частью дрянью), вспоминаешь: в школе говорили о природных явлениях, приливе и отливе. Как ненужное в нашей волости, знание это вместе с биномом Ньютона и результатами всемирно-исторического съезда партии кануло в закутки памяти, а сейчас — всплыло. Прилив, вот оно что! Происходит он вследствие взаимодействия небесных светил с Землею и, в зависимости от фазы Луны и рельефа местности, может колебаться от сантиметров до восемнадцати метров — в заливе Фанди.
Какое счастье, что я не поехал в Фанди!
Честно говоря, физически я вообще никуда не поехал. Лег на диван, обложился журналами из старого сундука, рядом поставил бутылку из-под рома вместо подсвечника и стал думать.
То, что принято называть научно-технической революцией, здорово напоминает прилив.
Старые журналы, иные и за позапрошлый век, — та же машина времени. Вот радуются новому паровозу, детекторному приемнику, московскому метрополитену, телевизору «КВН», полету Гагарина. Радуются и ожидают: ну сейчас, еще одно-другое открытие — и заживем счастливо и безбедно.
Открытий все больше, а счастья — у кого как. Одно к другому отношения не имеет. Разные категории. Ладно, можно ведь радоваться и самим открытиям.
Какова причина интеллектуального наводнения, какие небесные светила тому способствуют?
Если тайны исчезновения динозавров и падения тунгусского метеорита мучают каждого телезрителя, то причина вспышки НТР как-то выпадает из поля зрения. Чего там, все ясно — люди прошлого были глупы, ленивы и нелюбопытны, мы же умны, любознательны и вдобавок невероятно образованны. Сложились новые производственные отношения, вырос платежеспособный спрос на изобретательство и науку, тут они и расцвели.
Но где причина, а где следствие? Человек в его сегодняшнем обличии существует сотни тысяч лет. Вождь племени Хор, населявшего нашу волость тысячи поколений назад, тоже, поди, не отказался бы от электробритвы или мобильного телефона — или, с учетом технологических возможностей, от простейшего самогонного аппарата. А пили такую дрянь, что и вспоминать противно, генетическая память в ужасе блокируется.
Нанеся на карту научные центры, определив плотность изобретателей на единицу площади и развернув эту картину во времени, вдруг понимаешь, с чем имеешь дело: с эпидемией! Действительно, приезжает на хутор Сорокино ученый человек — и пошло-поехало! Сначала селекционная станция, потом НИИ сахарной свеклы, затем рядом — НИИ защиты растений. Еще бы немного советская власть продержалась — была бы Академия Черной Земли.
Взять западное полушарие, историю развития Кремниевой Долины — та же картина. Приезжает пяток гриппозных в деревню, а спустя самое короткое время вся округа в соплях, то есть в кремнии.
Причина в ненайденном пока вирусе? Или в питании, в неких микроэлементах? Недостаток йода, как известно, ведет к интеллектуальной слабости. Вероятно, и другие микроэлементы регулируют творческую потенцию.
И здесь я вспомнил Кракатау. Чудовищный взрыв 1883 года наполнил атмосферу всей таблицей Менделеева, а ветры разнесли элементы по всему белу свету.
Тут-то все и началось…
Но — грипп проходит. Не пройдет ли и творческий порыв, охвативший сегодня человечество? Не сменится ли прилив отливом? Как-то, знаете, не хочется. Украли провода в деревне — и электрические, и телефонные, — и мы мигом оказались в девятнадцатом веке. Научно-технический регресс в одном отдельно взятом селе. Нет компьютера, телевизора, стиральной машины и микроволновки. То есть они есть, стоят, украшая собой помещение и покрываясь пылью — пылесос ведь тоже стал предметом непонятного (верно, культового) назначения. Из крана исчезла вода — насос на водокачке без электричества тоже предмет непонятный. Нет воды — и канализация спит.
Но это в селе, где есть колодец и выгребная яма.
А случись подобное в Москве? Десять миллионов человек в день дадут десять тысяч тонн органических отходов.
Да уж…
версия для печати
другие статьи автора
оставить комментарий (1) 
