Очевидно, что политические решения, касающиеся биотехнологий, — выделить средства из госбюджета, запретить, разрешить ввоз генмодифицированной кукурузы, — имеют прямое отношение к технологиям информационным. Ведь со времен Георгия Гамова [Советский физик, первый ученый-«невозвращенец» (1933)] общепринято, что генетический код является одной из разновидностей информации. А вот о том, что в прошлом веке имела место чудовищная попытка самозваной коррекции генетического кода, — мало кому известно.

Итак — нацизм. Подробно изучены и прекрасно описаны его исторические, экономические, социологические и психологические корни. Последние — как в варианте для массовой психологии (И. Фест), так и персонального психоанализа (Э. Фромм). Сегодня в любом книжном магазине можно найти изрядное количество писаний о мистических корнях национал-социализма. А вот о том, что у этой идеологии были научные корни, вспоминают редко. Крайне редко.

А зря. История-то хоть и страшная, но весьма поучительная. И речь то идет не о псевдонауке, вроде «арийской физики», созданной впавшими в маразм профессорами, неспособными осилить теорию относительности. Нет. Деяния нацистов лежат вполне на фронтире тогдашнего естествознания.

Священным писанием национал-социализма принято считать гитлеровскую «Mein Kampf». Но, на самом деле, это скорее сборник актуальных политических памфлетов. Объединенные под одной обложкой «Ленинским курсом» и «Целина» незабвенного Леонида Ильича Брежнева. Книга, вручаемая в ратуше бургомистром при регистрации брака. Стоящая на полке, но мало кем читаемая.

А вот общетеоретическая основа нацизма, Маркс-Энгельс да «Вопросы языкознания» в одном флаконе, была сформулирована инженером-строителем с дипломом МВТУ Альфредом Розенбергом. Его «Миф двадцатого века» (Rosenberg A. Der Mythus des 20. Jahrhunderts. Muenchen, 1929)  заложил теоретические основы массовой чистки наследственного кода человечества — самой страшной в прошлом веке и, можно надеяться, в истории человечества.

Отметим, что псевдоромантический, нарочито напыщенный язык рижанина Розенберга допускает множество трактовок. Обычно он трактуется культурологически, как превосходство героя-арийца, воина и созидателя над торгашем-спекулянтом низшей расы. Но такая интерпретация не объясняет биологического детерминизма, присущего нацизму, пытливого интереса к измерению параметров черепов.

Нет. Делая поправку на то, что Розенберг писал в те времена, когда стала общепринятой и эволюционная доктрина, и теория наследственности (но и до понятия роли ДНК в передаче кода и до объяснения механики естественного отбора, данного новым синтезом в биологии), его учение можно сформулировать примерно так.

Везде, где человеческое сообщество живет на своей земле, никем не стесняемое и подчиняющееся лишь природе, из него формируются представители Чистой Расы. Отважные воины. Вдохновенные творцы. Арийцы, одним словом, коих Розенберг усматривал во всех выдающихся личностях всех стран и народов, как предтеч недолго протянувшего Третьего Рейха.

Ну а там, где условия жизни начинают все сильнее и сильнее отличаться от естественных, что Розенберг полагал особенно присущим городским формам жизни, там и человеческая природа начинает портиться все сильнее и сильнее, порождая расово неполноценных торгашей, спекулянтов, паразитов.

То есть, говоря на языке нового синтеза, по Розенбергу, естественный мутагенный фон в совокупности с фильтрующим действием естественного отбора, присущего земледельческим формам традиционного общества (не без Тайгета, конечно), способен за исторически обозримое время привести человеческую популяцию к генотипному оптимуму. А расово чистый тип быстро взлетает к вершинам цивилизации.

И наоборот. Городская культура, блага цивилизации, обеспечивающие совместно с дряблой иудеохристианской моралью выживание максимального числа слабых младенцев, быстро портит генотип. И затем — неминуемый упадок в роскоши и разврате.

Взгляды Розенберга не были изолированными. В США в то время кастрировали насильников и стерилизовали серийных преступников. В СССР, пока коммунистический режим не свелся к традиционному кремлевскому всевластию, Академия наук, решением комиссии в составе ученых первой величины (назовем для краткости лишь А. Иоффе), отправляла экспедиции в Африку на предмет перекрестного скрещивания шимпанзе и туземцев. Вполне интернациональные научные взгляды…

Именно в научном измерении нацизма корни и борьбы с вырожденческой «культурой асфальта» и печей Аушвица. Цензурировались все формы информации, включая генетическую. (Душили не только экономически влиятельных евреев, но и цыган, для борьбы с пороками коих во все времена хватало оглобли. Безземельность!)

Но реальность безжалостно поправила и взгляды Розенберга. Несмотря на «Фау» и «Ме-262» война завершилась в горящем Берлине. Технологическая цивилизация — тоже органичная часть природы, а к ней лучше приспособлены совсем не те, кто удачливее в охоте на мамонтов. Да и теория учит, что оптимальными являются системы, находящиеся на грани устойчивости, то есть вырождения, в терминах Розенберга. Просто они требуют для своего функционирования более сложных фильтров, предоставляемых технологической культурой.

А мораль? Морали наука не содержит. Не ее это дело!