Первую половину премии по физике поделили между собой японец Масатоши Кошиба (Masatoshi Koshiba, фото 1) из Международного центра физики элементарных частиц Токийского университета и американец Раймонд Дэвис (Raymond Davis, фото 2) из Пенсильванского университета - за «обнаружение космических нейтрино».

Еще в начале 1960-х годов Дэвис поместил 615-тонный резервуар с жидким очищенным C2Cl4 в золотой рудник в Южной Дакоте на глубинe 1,5 км и приступил к «охоте» за солнечными нейтрино. В результате взаимодействия хлора с таинственными и почти неуловимыми частицами должно было образоваться мизерное количество атомов радиоактивного аргона, и Дэвис их получил. С тех пор и вплоть до 1994 года ученый обнаружил на своей экспериментальной установке около 2000 атомов инертного газа. В то же время в Японии Масатоши Кошиба вместе с коллегами сконструировал другой детектор нейтрино - Камиоканде (Kamiokande). Он тоже содержал огромный резервуар, но наполненный чистой водой (детектор Черенкова). Взаимодействие нейтрино с атомами водорода и кислорода порождало отдельные кванты света, что и было неоднократно зафиксировано приборами, окружавшими резервуар. В 1987 году во время вспышки сверхновой ученому удалось «поймать» двенадцать нейтрино из потока примерно в 1016 частиц, попавших в детектор. Работы Дэвиса и Кошибы положили начало развитию нейтринной астрономии, которая, при положительном ответе на вопрос о существовании у нейтрино массы, может основательно поколебать фундаментальные представления современных физиков о структуре материи.

Американцу итальянского происхождения Рикардо Джаккони (Riccardo Giacconi, фото 3) из Associated Universities досталась вторая половина Нобелевской премии - за «вклад в астрофизику, который привел к открытию источников космических рентгеновских лучей». С 1959 года Джаккони занимался созданием рентгеновских телескопов. Его первые приборы были размещены на ракетах, поднимающихся в верхние слои атмосферы. Следующим этапом стала разработка первого космического рентгеновского телескопа, который был запущен в 1970 году и получил название Uhuru (на суахили это слово означает «свобода»). Он позволил зафиксировать первые рентгеновские пульсары и объекты, которые большинством ученых считаются черными дырами. Потом была построена орбитальная обсерватория Einstein, а в 1976 году по инициативе Джаккони началось создание нового космического телескопа, получившего впоследствии название Chandra (см. «КТ» #401) - наиболее совершенной из его рентгеновских обсерваторий, работающих и поныне.

На троих разделили и премию по химии. Первая половина досталась специалистам в области масс-спектрометрии - Коичи Танака (Koichi Tanaka, фото 4) из корпорации Шимацу (Япония) и Джону Фенну (John Fenn, фото 5) из Университета Вирджинии (США). Исследователи получили награду «за разработку методов идентификации и структурного анализа биологических макромолекул». Вторая половина «нобелевки» досталась Курту Вютриху (Kurt Wuthrich, фото 6) из Швейцарского института технологии «за разработку ЯМР-спектроскопии для определения трехмерных структур биологических макромолекул в растворах».

Применять масс-спектрометрию для исследования крупных молекул и, в частности, белков долго не удавалось. В 1970-е годы химики научились осуществлять «десорбцию» - ионизировать макромолекулы в газообразном состоянии и «взвешивать» их, отделив друг от друга. Однако при такой обработке белковые молекулы, как правило, не сохраняли свою структуру. Фенну и Танаке удалось создать технологию «мягкой десорбции». Фенн перед исследованием белка с помощью масс-спектрометра распылял раствор и одновременно подвергал его воздействию сильного электрического поля. А Танака предложил метод лазерной десорбции. Ученый облучал вязкий комочек из молекул белка лазером, при этом слабо ионизированные молекулы оставались в целости и сохранности и затем могли быть исследованы с помощью масс-спектрометрии. Сегодня эти методы анализа белков, пептидов, углеводов широко используются как в научных исследованиях, так и в фармакологической и пищевой промышленности.

Если масс-спектрометрия позволяет отвечать на вопросы: «что и сколько?», то использование ядерного магнитного резонанса (ЯМР) для целей спектрометрии дает возможность определения трехмерной структуры биологических макромолекул, в первую очередь белков. Курт Вютрих разработал метод последовательной интерпретации (sequential assignment), заключающийся в точном определении расстояний между группами атомов водорода в молекуле и использовании вычислительных средств метрической геометрии для моделирования трехмерной структуры. Разработанный Вютрихом подход оказался настолько востребованным, что сегодня 15-20 процентов всех известных структур белков получены с его помощью.

Англичане Сидни Бреннер (Sydney Brenner, фото 7) и Джон Салстон (John Sulston, фото 8) и американец Роберт Хорвиц (Robert Horvitz, фото 9) на троих получили Нобелевскую премию по медицине «за открытия в области генетической регуляции развития органов и программируемой смерти клеток».

Бреннер, начав свои работы в Кембридже более 40 лет назад, исследовал влияние токсичных химических веществ на генетику подопытного червя нематоды, а возникающие мутации - на развитие его органов. Салстон продолжил работу Бреннера с нематодой и разработал технологию, позволяющую исследовать процесс деления клеток у червя. Кроме того, Салстон впервые открыл «гены смерти», отвечающие за уничтожение ненужных организму клеток и удаление их из организма. Роберт Хорвиц из американского Кембриджа (шт. Массачусетс) в 1986 году идентифицировал еще два «гена смерти», отвечающих за исполнение «смертного приговора» клеткам.

Премию памяти Альфреда Нобеля по экономике, вручаемую Банком Швеции, получили гражданин Израиля и США Дэниел Канеман (Daniel Kahneman) из Принстонского университета и американец Вернон Смит (Vernon Smith) из Университета Джорджа Мейсона (фото 10).

Канеман удостоен награды за работы на стыке экономики и психологии. Его коллеги-экономисты часто априори подразумевают, что главный мотив людей - материальная заинтересованность, и что они всегда принимают рациональные решения. Оказывается, что это предвзятое мнение мешает ученым сколько-нибудь точно предсказывать различные экономические события. Согласно данным современной психологии, в момент принятия решений человек отнюдь не всегда руководствуется логикой, - большую роль играют подсознание и бессознательные мотивы - эмоции, ассоциации, воспоминания… Вместе с Эймосом Тверски (умер в 1996 году) Канеман попытался соединить психологию с экономикой и сформулировал так называемую теорию перспектив. С ее помощью можно «вычислить», как люди - обыватели, крупные бизнесмены или министры - ведут финансовую политику, и заодно понять, чем им (да и всем нам) это грозит.

Основатель так называемой эмпирической экономики Вернон Смит в своих работах во многом опирался на социально-психологические эксперименты. Он и его коллеги с большим успехом использовали в экономике «лабораторные опыты» - нечто вроде деловых игр. Он также широко известен как исследователь альтернативных рыночных механизмов.

По-видимому, исследования израильского и американского ученых делают экономику наукой в большей степени, чем она была до сих пор. Как и другие нобелевские лауреаты 2002 года, Смит и Канеман положили начало новым направлениям в своей области.