Слабое место - Журнал "Компьютерра"

Николай Второй был неплохим человеком,
но плохим царем.
Учебник истории для 3 класса

Хорошо бы сыскать виновного. Да поскорее. Чтобы впредь остеречься, не допустить ни новой революции, ни новой гражданской войны.

Может, действительно, Николай Второй — причина всему?

Прежде на личность царя внимания особого и не обращали. Кровопийца, тиран, а чего ж от него ждать-то, от эксплуататора? Не в нем дело. Главное — что верхи не могли управлять по-старому, а низы не хотели жить по-старому. Революционная ситуация.

Поди разбери — действительно не могли или просто растерялись, а то и обленились, зажрались? Действительно не хотели? А гражданскую войну, коллективизацию, голодомор — хотели?

Другое дело — плохой царь. «Сла-бо-ха-рак-тер-ный». Кругом дел невпроворот, держава-то о-го-го, а царь ворон стреляет — в буквальном смысле, сотнями и тысячами. Или фотографией занимается. Или просто дрова колет. Вороны, правда, в то время считались весьма вредными птицами, уничтожать их входило в обязанность лесничих, за каждую убитую ворону полагалась маленькая, но премия. Но царские дела в другом.

Или вот еще: водил знакомство со всякими проходимцами, Распутиным, например. Вместо того, чтобы в шею «старца» — и в Сибирь. В Шушенское. Будь Николай Второй поприлежней, побольше уделяй времени государственным делам, отладь государственную машину, подними благосостояние народа, тогда бы и доднесь на олимпиадах звучало «Боже, Царя храни!».

А ведь был такой император. Кайзер Вильгельм. Уж его в слабохарактерности и нерешительности не упрекнешь. И государство немецкое вроде было смазано и отлажено. А император Франц Иосиф не то что мужика — не каждого графа видеть соглашался. И тоже — работал, работал, с утра до ночи, несмотря на годы. Мужичкам — бауэрам жилось несравненно лучше, нежели российским сельхозпроизводителям, а поди ж ты… Германия осталась без кайзера, а Австро-Венгрия и вообще… даже без содружества независимых государств. Бесповоротно.

Причина революций в несоответствии производительных сил и производственных отношений? Это, конечно, лестно — считать, что производительные силы России развились к семнадцатому году настолько, что оказались впереди планеты всей. А американцы, англичане и прочие шведы, как ни пыхтят, все критической массы не достигнут. Уже миновали общество индустриальное и вступили в общество информационное.

Не верю! Земля всегда была круглой. Общество всегда было информационным. И причиной революции — любой революции! — является информационная несостоятельность системы.

Информационную несостоятельность личности можно наблюдать каждодневно. Хлынет на человека информация сверх его меры — и завис человек.

Ошеломленный, оглушенный, он превращается в добычу. Оглушенный даже в буквальном смысле слова — ударом грома, орудийным залпом, воем сирены. Оглушенному хоть зуб рви, хоть акции впаривай, хоть зови освобождать братьев по разуму, стенающих в созвездии Эоэлла под властью железного диктатора. Отчего в предвыборную пору нарасхват идут автобусы-вопилки?

Избыток информации опаснее недостатка. При недостатке включаешь разум, глядишь, и додумаешься до верного ответа. При избытке же некогда думать, успеть бы все просмотреть и выбрать нужное решение из дюжины других. У Сименона есть рассказ о жулике-художнике. Тот сделал три имитации картины Великого Мастера и выставил на аукцион. Ценители вместо того, чтобы задаться вопросом, подлинник или подделка, стали гадать, какая из картин подлинник. В масштабе куда большем все повторилось в девяностые годы в России: какая из фирм более надежна — МММ, РДС, «Властилина» или три дюжины других? Оглушенный обыватель метался от одной конторки к другой, пытаясь сберечь тающие на глазах рубли…

В начале века на человека обрушился шквал информации. Одних газет появилось видимо-невидимо. С непривычки читаешь — и умиляешься. Вон она где, правда-то! А мы, дураки, и не знали…

К слову печатному и до сих пор сохранились остатки уважения, а прежде… «В газете написано!» — истина в последней инстанции. И потому необходимость иметь свою газету признавалась насущнейшей. Была бы «Искра», а пламя из нее возгорится всенепременно. За газетой пришел черед радио, потом — телевидения. Ежели все каналы разом гаркнут — дружно, слаженно, в резонанс, — мигом ошеломят. Царь в голове не выдержит, захлебнется.

Чтобы справиться с ошеломлением, есть разные пути. Первый — отгородиться от информации. В пустыню уйти, в келью, в пещеру замуроваться. Говорят, через какое-то время наступает необыкновенная ясность ума, и люди приобретают репутацию пророков и чудотворцев. Любой, наверное, побывав недельку-другую в деревне, на себе почувствует: как-то полегчало на душе. Разгрузилось.

Второй способ — научиться информацию отбирать. Эту в голову, а эту — в корзину. Не всякое лыко в строку. Только как поймешь, какая информация полезная, какая вредная, пока не съешь? Доверять авторитетам? Своей газете? Своему радио?

Третий, милейший, — увеличить производительность головы. Постоянно тренироваться. Я знаю геймера, который путем постепенных, но ежедневных тренировок научился играть в три-четыре игры одновременно: в одном окне у него что-то зеленое противное бегает, в другом окне стратегия, в третьем — «балда», а в четвертом — «червы». Талант. Но это — не для меня. Недаром говорят: «в двадцать лет нет (Д)ума и не будет»…

И еще говорят: «одна голова не бедна, а бедна, так одна». Но когда информационная несостоятельность поражает страну…

Так и тянет выдать чеканную, на века, формулировку, например: «Причиной гибели царства является несоответствие между общественным производством информации и частным характером ее потребления». Потребляет ее конечный пользователь, человек, будь он царь, революционер, мещанин или крестьянин. Правительство — совокупность отдельных индивидуумов и сверхорганизмом является не больше, нежели артель грузчиков, футбольная команда или учительский коллектив начальной школы села Лисья Норушка. Пока информации немного, все идет хорошо. Отдельные всплески информационных потоков накрывают с головкой, но можно вынырнуть, отдышаться. Но если всплески перерастают в плато, например, во время войны, — система тонет окончательно и бесповоротно. Тычешь мышкою во всякие места — не дает Русь ответа. А вскоре и мышка наказывает долго жить…

Потом и войны были, и много чего, а страна стояла. Потому что учли опыт. Потоки информации резко сократили. Пошли по первому пути. От мира отгородились, ввели цензуру — не потому только, чтобы крамолы избежать, а просто — поменьше информации. Какая крамола в ашхабадском землетрясении? «От советского информбюро» несколько скупых строчек, а ты уж догадывайся, что там, «на минском направлении», происходит. Система работает в безопасном режиме, всякие ненужные драйв… то есть конституционные права и свободы, как и выплаты по государственному займу, откладываются до лучших времен. Информацию подменяет пропаганда — коллективные читки, политинформации и единые политдни. До поры до времени держится система, даже выглядеть может глянцево — как идеально настроенная «троечка» знакомца Сергея Леонова («КТ» #364).

Но жизнь нет-нет, а и подкинет задачу, превосходящую ресурсы системы.

И тогда начинается…