Происходящие осенью этого года в нашей стране события в самом деле затронули всех. Даже люди, ставшие за последние несколько лет абсолютно аполитичными, были вынуждены вновь повключать телевизоры и радио. Возросли тиражи газет. Вроде, везде одно и то же, а понять, не будучи специалистом, что на самом деле происходит и что будет дальше, трудно. Все же произошедшие события, порожденные причинами политическими, суть явление экономического толка. Обсуждать и в очередной раз переваривать распространенные факты и мифы, обычно следующие вперемешку, я не собираюсь. По-моему, интереснее взглянуть на события с такой точки зрения: а что может быть дальше? Не в узко конкретном смысле: как, скажем, правительство собирается выполнять обязательства по погашению ГКО или договариваться с западными кредиторами, или что-то еще в том же духе, а как бы "сверху", на самом общем уровне. Именно с этой точки зрения я рассмотрю три основных варианта развития событий, всеми силами при этом стараясь воздержаться от оценок и комментариев. Если где не удастся - не обессудьте.

Говоря о трех сценариях развития событий, я, пусть умышленно, но уклоняюсь от реальности. Ожидать, что события станут развиваться в точности по одному из сюжетов, равно как считать, что изложенные ниже сценарии могут быть четко отделены друг от друга, не стоит. Да и говорить о полноте анализа в рамках короткого обзора тоже не приходится. За кадром, увы, останется много нюансов и разного рода случайных факторов. Не стоит также обсуждать, какой сценарий "лучше", а какой "хуже", благо или зло для страны "шоковая терапия" и т. п. Выбор, который приходятся делать сейчас, суть выбор между плохим и очень плохим, причем, в отличие от выборов депутатов, губернаторов или президентов, наше мнение в данный момент особой роли не играет. Сейчас многие ждут досрочных выборов - тогда, или, если они произойдут вовремя, позднее, и будет шанс высказаться "по существу". Кстати, тем, кто не привык брезговать своими избирательными правами, можно посоветовать впредь быть более разборчивыми, чем при предыдущих голосованиях, а пока налаживать достойное существование себе и своим близким. А выборы, во всех возможных смыслах, нам предстоят, и ориентироваться в них стоит...

Переходя к собственно сценариям, позволю себе еще одно маленькое отступление. Представьте себе длинный и сложный текст, состоящий из нескольких частей с разнящимися сюжетными линиями. Текст изобилует гиперссылками, переправляющими читателя иногда вперед, иногда назад, иногда внутри одной сюжетной части, иногда в другую, а иногда - вообще в другие документы. Причем ссылки бывают и закольцованными, так что, всякий раз следуя им, читатель будет вынужден многократно знакомиться с одними и теми же фрагментами текста. При этом текст, как я уже сказал, большой, малопонятный, а оглавление отсутствует по принципиальным соображениям (поскольку текст не только никто не читал, но, по сути, никто и не писал; вообще, он представляет собой компиляцию из каких-то текстов на схожую тематику, писанных когда-то одними авторами и интерпретированных позднее другими). Обычно экономический анализ любого толка у меня лично вызывает ассоциацию именно с таким текстом.

Сценарий первый,
или "жесткая финансовая политика"

Для реализации жесткой финансовой политики государство должно произвести кое-какие подготовительные мероприятия. Они могут проводиться "заранее" или одновременно с чисто финансовыми действиями, но важно, что без них не обойтись:

• изменение налоговой системы в двух направлениях: во-первых, радикальное упрощение налоговой системы и создание механизмов реального сбора налогов, во-вторых, уменьшение налогового давления на реальный сектор;
• формирование механизмов осуществления "быстрых" банкротств, позволяющих проводить переход активов к более эффективному собственнику;
• связанное с предыдущим укрепление судебной и исполнительной составляющих государства.

Ключевым же моментом в финансовой политике становится отказ от совершения трат сверх реально собранного в виде налогов или полученного от внешних или внутренних заимствований. В связи с чем необходимым становится принятие (и жесткая реализация!) чрезвычайного бюджета или любого его аналога на конец 1998 года, а затем на 1999 год.

К чему приводят эти меры? Резко сокращается занятость населения, происходят массовые банкротства, растет оправданное и очень понятное социальное недовольство экономически пассивных слоев населения. Среди них окажутся не только хронические бездельники, но и те, кого действительно жалко: разного рода бюджетники - учителя, врачи, пенсионеры и другие. Каким окажется терпение людей, сказать трудно, а выльется социальное недовольство в социальный взрыв или нет, остается вопросом открытым. Не скажу, что мировая практика дает в этом плане много поводов для оптимизма, но целый ряд success stories все же имеется (см. врезку).

В случае, если события развиваются контролируемо, период депрессии сопровождается притоком инвестиций на ставший адекватным и понятным экономическим агентам рынок, теневая экономика получает весьма определенные стимулы для выхода на "свет". Когда начинается экономический рост, он оказывается весьма бурным, причем, в общем случае, чем жестче проводятся антикризисные финансовые меры, тем более быстрый получается рост. Последнее обстоятельство, кстати, увеличивает возможности государства по поддержке незащищенных слоев населения.

Компьютерная отрасль при этом приходит в себя одной из первых, поскольку для создания нового бизнеса здесь нужен относительно небольшой стартовый капитал, налицо быстрый его оборот и меньший срок возврата инвестиций, а значит - отрасль привлекательна для инвестора. Растущий и развивающийся рынок, требующий соответствующей инфраструктуры, только провоцирует опережающее развитие информационных технологий.

Элементы жесткой финансовой политики, между прочим, были замечены в начальный период послесоветской действительности. Ее основы были заложены командой политических смертников 1992 года (вспомните столь непопулярное ныне правительство Гайдара). По известным причинам, жесткое реформирование было свернуто, хотя после обучения г-на Черномырдина основам экономической грамоты на наших с вами шишках, какое-то подобие финансовой адекватности правительство и Центральный банк обеспечивали. Именно на период 1992-1998 годов и пришлось становление новых отраслей экономики, среди которых достойное место занял и серьезный компьютерный бизнес.

К сожалению, то были именно элементы, а не настоящая жесткая финансовая политика, поскольку ни один из требующихся для развития экономики механизмов создан не был. По сути, шоковой терапии, вопреки бытующему мнению, мы так и не познали. Нам несколько раз сделали наркоз, пару раз даже надрезали, но на операцию так ни разу и не решились. Зашивали, как умели, а в итоге раз за разом латали бюджетные дыры постепенно сокращавшимися в объеме нефтедолларами, внутренними и внешними заимствованиями. Развязка того этапа пришлась на август 98-го и всем хорошо известна.

Вероятность же реализации жесткой финансовой политики или какой-то ее разумной аппроксимации правительством на данный момент, очевидно, настолько мала, что и говорить не приходится.

Сценарий второй,
эмиссионный, или о том, хорошо это или плохо, когда денег "много"

Эмиссионное решение бюджетных проблем задает вполне определенную последовательность действий. Данный сценарий прекрасно изучен в мировой экономической истории и дает аптечно точный результат. Первая фаза процесса несколько сложнее простого роста цен, считающегося прямым и главным следствием включения печатного станка. Эмиссионный денежный поток следует двумя путями: первый течет в кошельки бюджетников, стимулируя повышение спроса на все, но в первую очередь на товары длительного пользования, например, на компьютерную технику. Второй поток течет в направлении предприятий или отраслей, "составляющих общенациональную гордость". Что это за предприятия или отрасли, зависит, конечно, от личных пристрастий людей, располагающихся у краника, из которого "льются" бюджетные средства. Что делать, люди по природе своей субъективны, и бывшие члены ЦК КПСС здесь не исключение. В принципе, в числе "главных" отраслей может оказаться сельское хозяйство ("Россия - страна аграрная! Мы просто обязаны поддержать село, ведь оно нас кормит!"), тяжелая промышленность ("Надо вкладывать деньги в ведущие предприятия отрасли! Они - локомотивы, которые вывезут нас из кризиса"), оборонка ("Укрепляя обороноспособность страны и заставляя Запад с нами считаться..."), тонущий банковский сектор или, например, добывающие отрасли. Для нас важно другое: получив деньги и частично присвоив, а частично освоив, предприятия выбросят на рынок дополнительно произведенный товар, где он повстречается с впрыснутыми в экономику деньгами бюджетников (это вторая фаза развития эмиссионного сюжета). Процесс оживления на первых порах даст стабилизацию социальной ситуации и не обязательно приведет к немедленному росту цен. Госкомстат засвидетельствует некоторый экономический рост, и рейтинги могут показать увеличение или как минимум стабилизацию доверия населения к руководству. Кстати, эмиссионная накачка напрямую рынку высоких технологий не достанется: деньги попадут туда не в первую очередь, а опосредованно, через третьи руки.

Если бы Центральный банк и правительство располагали достаточными золотовалютными резервами, вторая стадия процесса могла бы продлиться от трех месяцев до, максимум, полугода. Больше - вряд ли, тем более что золотовалютные запасы государства по официальной статистике сократились за время правления Черномырдина до 12 млрд. долларов (на август 1998 года) с 50 млрд. долларов, доставшихся ему в наследство от правительства Гайдара.

А затем, в третьей фазе, наступает "ломка". Во-первых, растут расходы государства на бюджетников, и все труднее кроить бюджет. Во-вторых, увеличивается внешний долг, и падают золотовалютные резервы. В-третьих, появляется товарный дефицит, и государство начинает фиксировать цены на социально значимые товары (мониторы, понятно, в эту категорию не попадут), что лишь подстегивает спрос. В отраслях, где цены не регулируются, инфляция проявляется сильнее, ставя власти перед необходимостью уравнивать позиции производителей на рынке и фиксируя цены на все подряд. В противном случае приходится бороться с перекосами в рентабельности разных секторов экономики, тем или иным способом организуя дотационное финансирование контролируемых отраслей. Рыночные механизмы саморегулирования при этом выключаются. Буквально "по индукции" имеем: пресловутое обесценивание рубля, нехватку товаров повседневного спроса, особенно остро проявляющуюся в крупных городах, а в пределе возврат к плановой экономике. Все еще не понятый некоторыми парадокс заключается в том, что хотя денег становится много, их покупательная способность уменьшается. Об инвестициях в этой ситуации лучше забыть - просто чтобы понапрасну не расстраиваться.

С развитием ситуации именно таким образом легко получить вновь растущий интерес населения и, вероятно, сменившихся властей к жесткой финансовой политике. Но, сначала, мы получаем социальные последствия куда более жесткие, нежели упоминались в сценарии #1. Причем именно незащищенные слои населения: врачи, учителя и пенсионеры пострадают, увы, в гораздо большей степени. Давно известно, что инфляция - это налог на бедных.

Кстати, обратите внимание на интересный побочный результат наших рассуждений: правители, идущие на откровенно инфляционный сценарий, либо, мягко выражаясь, "не в курсе", либо не собираются задерживаться у власти дольше, чем на несколько месяцев. Но они за указанные несколько месяцев о себе позаботятся сами, а потому:

Если у вас имеются деньги на финансирование своей экономической деятельности - тоже ловите момент. Масштабы наши, конечно, не те, но за несколько месяцев относительной социально-экономической стабилизации вы сможете что-то заработать. Компьютерная отрасль, вообще информационные технологии - подходящий для внимания объект. Важно только не упустить начало отката и вовремя соскочить, сохранив средства в высоколиквидных или лично для вас полезных активах. Жизнь, конечно, и потом не остановится, но это будет несколько другая жизнь, которую, случись она, обсудим как-нибудь в другом месте, возможно, что и на кухне.

Если верить заявлениям сегодняшних членов правительства, это вполне вероятный сценарий. Будет ли он реализован в перспективе или уже подспудно реализуется, сказать практически невозможно. Наблюдаемая, к примеру, в настоящий момент ремиссия в поставках компьютерной техники может быть обязана как уже проведенной эмиссии, так и появлению стабильного валютного курса и "прощению" выданных ранее товарных и денежных кредитов в цепочках вендор-дистрибьютор-дилер-розница. Впрочем, налицо все основания считать, что денег становится "больше"...

Сценарий третий, о двух стульях и о связанных с сидением на них удобствах

Развитие по третьему сюжету означает, что власти не настолько неадекватны, чтобы сокращать срок собственного пребывания у руля, с одной стороны, и с другой - что нехватка политической воли и собственные интересы не позволяют им проводить жесткую финансовую политику. То есть деньги постоянно допечатываются, а страна живет, балансируя, так сказать, между жизнью и гиперинфляцией. Не будем понапрасну сгущать краски. Жить и даже нажимать на клавиши клавиатуры можно и при очень высокой, но прогнозируемой инфляции, правда, в условиях откровенной слабости власти и толпы соискателей заветной позиции на троне такое балансирование не кажется предпочтительным выбором.

Фактически сценарий #3 лишь оттягивает время выбора. В какой-то момент его приходится делать и либо, затянув пояса, начинать сокращать бюджетные расходы, либо ухнуть вниз...

Кстати, экспериментально выясняя границы безопасного для себя поведения и тем или иным способом удерживаясь от крайних сценариев, власть может "тянуть резину" довольно долго.

Как говорили когда-то, если бы я был букмекером, то принимал бы ставки на такой сценарий с наименьшим коэффициентом.

Разные варианты реализации стабилизационных мер можно проследить на следующих примерах. Чили, внимание к которой было приковано недавним задержанием генерала Пиночета, и в которой легитимные экономические реформы не состоялись по разным причинам, явила классический пример проведения эффективной экономической стабилизации под дулами автоматов. Напротив, результативные реформы без социальных потрясений имели место в 1985 году в Израиле, где на протяжении 10 лет (с 75-го по 85-й год) среднегодовой уровень инфляции составил около 100%. А в Аргентине провести жесткую политику стабилизации не могли на протяжении нескольких десятилетий, пока, в конце концов, после периода гиперинфляции (3100% в 1989 году), не был реализован стабилизационный план Кавалло, посетившего, кстати, с просветительским визитом Россию в сентябре 1998 года. Так что бывает по-разному. Кстати говоря, в новейшей истории была замечена любопытная закономерность. Если в какой-нибудь стране случалась гиперинфляция, то приводила она к диктатуре или фашизму, в крайнем случае, к установке нового политического режима. Вспоминаем: гиперинфляция в Германии в 21-23-м годах, Греция, Венгрия, Китай, Польша, Россия в 20-е годы. В 80-е это страны Латинской Америки, где в среднем инфляция составляла около 50% (например, Бразилия, Аргентина, Перу, Боливия). Кстати, в Германии в 20-е годы был один месяц, в течение которого цены утраивались ежедневно, и по этому поводу имеется известный исторический анекдот о том, как, садясь в такси и договариваясь о цене, пассажир решал с водителем, на какой момент (посадки или высадки) фиксируется цена. А абсолютный рекорд инфляции был установлен в послевоенной Венгрии - примерно за год рост цен составил 1027 раз! Самые близкие к нам примеры - это гиперинфляции в Польше, Югославии и странах бывшего СССР в 90-е годы (на Украине, скажем, за 1993 год рост цен составил около 5000%). Имеется ли гиперинфляция на счету России, вопрос спорный. Под гиперинфляцией обычно понимают рост цен на 25-50% в течение 3-4 месяцев. Так, после отпуска цен в 92-м году инфляция составила 243% в январе, больше 100% в феврале и почти сошла на нет в марте. Правда, с приходом В. Геращенко к руководству Центробанком в июле 1992 года рост цен на протяжении нескольких лет до 1995 года составлял в отдельные месяцы до 10-15%. Но, в общем, будем считать, что некоторый инфляционный запас прочности в смысле диктатуры или смены режима у нас имеется, поскольку период высокой инфляции был достаточно кратким.